26 June

Разговор с Великим магистром Ордена куртуазных маньеристов о поэзии. Продолжение

«Интересно, а куда бы ты отнес Пастернака?* «Для меня, ныне существующего и, скажем так, действующего поэта, вся поэзия, бывшая в России до куртуазного маньеризма (исключая XIX век), мне не близка. И Пастернака я не люблю, хотя, конечно же, это хороший поэт. У меня есть в серии "Мужья" что-то даже вроде пародии на пастернаковского "Гамлета". Начинается оно так:
Муж затих, я вышел на подмостки. Как блестяще я играл финал! Я мизинцем трогал ваши спезки, Пьяный муж: слегка стонал...
А заканчивается оно словами:

Этот мир погубит фарисейство. Жить прожить — нее поле умереть*.
«Hy, тут уж явно сквозь куртуазно-манерную улыбку проступает панковская ухмылка!»
«Вовсе нет. В этом нет ни нарочитого пренебрежения к Пастернаку, ни этакого похлопывания по плечу, это, скорее всего, эпатаж публики, свойственный, кстати говоря, не только панкам. Когда я писал на мотив ахматовского "Сероглазого короля" или про Будду Гаутаму, в мои планы никоим образам не входило святотатствовать, стремать Ахматову или Гаутаму со всеми его буддистами. Просто такие вещи сначала пишутся, а объясняются уже потом. Я могу в свое оправдание сказать, что так было всегда. Весь свод сочинений Пушкина насквозь состоит из цитат и их обыгрывания — об этом хорошо пишет Лотман. Это — доказательство того, что литература — дело веселое. И поскольку я являюсь поэтом иронического склада, то когда мне хочется немножко расшаркаться перед тем же Пастернаком, я и делаю подобные вещи. И было бы гораздо глупее и смешнее, и даже страннее, если бы я на того же "Гамлета" написал бы что-нибудь серьезное. Чушь и бред!»

Комментарии


Нет комментариев. Вы можете быть первым!

Оставить комментарий