24 June

Гастрольные байки

Группа «Сокол», по всей видимости, была первой рок-группой, которую пригласили на работу в филармонию.
Музыканты собрались вместе в 1965 году, а на следующий год попробовали себя на профессиональной сцене и в течение года выступали от Тульской филармонии, проехав за это время с концертами почти весь Советский Союз. С группой работал певец Альберт Баджаян, до этого выступавший в эст-раднат оркестре Эдди Рознера. Именно он и предложил «Соколу» поехать с ним на гастроли.

Здесь надо отметить один важный момент: по тогдашним понятиям музыкантом считался только тот человек, у которого в филармонии лежала трудовая книжка, и хотя любители зачастую играли лучше профессионалов, они, если их трудовая книжка не лежала в филармонии, музыкантами не считались.
В 60-е годы среди профессиональных коллективов была очень модной программа «Песни народов .мира», которая давала возможность как-то обойти официальную идеологию: исполнив пару народных песен, музыканты все следующее отделение пели шлягеры того времени.
«Конечно, специальная комиссия принимала нашу программу и во время поездки мы ничего нелитован-ного играть не имели права, — рассказывает лидер группы Юрий Ермаков, — тем не менее мы играли песни "The Beatles", "Rolling Stones", "The Animals" — и везде это проходило на ура. В любой точке, где бы мы ни играли, собирались полные залы.
У нас уже тогда директором былЮраАйзеншпис, и он заказа! в Доме радио и звукозаписи на Качалова усилители, которые мастерили тамошние техники. Это была для них, конечно, левая работа, но они всем группам их делали. Хорошие, кстати, усилители, вполне надежные — и мы поехали с ними на гастроли.
Мощность у нашего аппарата была смегиная, но мы тогда еще не играли на больших площадках. В основном это были залы мест на 400—650 и с нашей аппаратурой мы такой зал вполне "прокачивали". Да, конечно, давления не было такого, к какому мы сейчас привыкли, но тогда и "The Beatles" на концертах играли на "Боксах" мощностью в 100—150 ватт. На наши выступления приходили дамы, которые надевали лучшие платья, их сопровождали мужчины, пахнущие одеколоном, — вот для них мы и играли концерты.
За год работы в филармониимы приобрели колоссальный опыт, пришли ведь туда сопливыми щенками, а уходили оттуда уже матерыми зубрами. Филармония — это ведь государство в государстве, советской властью там и не пахло, там все было построено чисто на бизнесе. Но опыт мы приобрели не в этом плане, а в смысле игры: ведь каждый день играли по два, а то и по три концерта. Причем часто бывало так, что едва заканчивался третий концерт, мы грузились в автобус и ехали в другой город — и так день за днем. Короче говоря, мы стали за один этот год настоящими мужиками.
Было, конечно, много приключений. Ну, например, ехали мы на автобусе из Баку в Степанакерт. А то ли была какая-то разнарядка, то ли его специально для этих целей конструировали, но во всех филармониях артисты тогда ездили только на автобусах "Кубань". Все бы хорошо, но туда, в автобусы, похоже, забыли запроектировать рессоры, поэтому на каждом ухабе жутко трясло. Кроме того, автобусы просто не ремонтировались — некогда было — и тогда вместо стекол в окна вставлялись фанерки, а двери проволокой прикручивались. Вот в таком автобусе ездили и мы, когда гастролировали по Северному Кавказу.
И вот мы переезжаем через перевал, а на самом верху стоит харчевня. Дело было в декабре, на перевале стоял мороз — и мы остановились, чтобы погреться в этой харчевне. Хозяин-азербайджанец тут же кинул на стол охапку травы, которую у них на Кавказе принято жевать перед обедом, а сам пошел на задний двор, взял индюшку и — рубит ей голову. Причем делает это на видавшей виды деревяшке, которая за долгие годы службы превратилась в настоящий рассадник микробов. Хозяину это было, как видно, все равно, а нам — нет. Спускаемся с перевала вниз, а у нашего басиста Игоря Гончарука живот схватило — жуткое отравление. Что делать? Концерт начинается через три минуты! И пришлось мне за двоих играть: то бас схвачу, то гитар-ку, где сольный кусок идет...
Вот только собственные песни, пока мы работали в филармонии, не рождались. Ведь работа в филармонии — это конвейер. Каждый день — два-три концерта, и ни сил, ни возможностей уже не оставалось на то, чтобы придумать что-то свое. Зато как ушли мы из филармонии, так и свои песни появились».

Комментарии


Нет комментариев. Вы можете быть первым!

Оставить комментарий